Сюжет 1 серии 2 сезона «Во все тяжкие» — «Семьсот тридцать семь»

Уолтер и Джесси заканчивают очередную крупную сделку с Туко на пустыре. Деньги получены, Саламанка уезжает. Уайт садится подсчитывать сумму, которая нужна его семье для выживания после его смерти — семьсот тридцать семь тысяч долларов. До этой цели ещё очень далеко, и сотрудничество с Туко растянется на многие месяцы. Напарники расходятся по домам.

На следующее утро Джесси прибегает к Уолтеру взбудораженный. Он показывает пистолет, купленный прямо в закусочной — просто со стойки. Пинкман уверен: Туко — ходячая бомба. Психопат, непредсказуемый, способный убить без повода в любой момент. Ждать, пока он нападёт первым, самоубийственно. Надо бить на опережение. Уолтер предлагает более изящный вариант — отравить Саламанку рицином. Так их руки останутся чистыми. Смерть будет выглядеть естественной: ни улик, ни подозрений, ни следа.

Тем временем Хэнк в офисе УБН просматривает запись с камер на складе метиламина. Стивен Гомес показывает ему кадры ограбления: две фигуры в масках, термит, взломанный замок и украденная бочка с реагентом. Гомес предполагает, что за этим стоят студенты-химики. Хэнк только посмеивается над их кустарной техникой, замечая, что настоящая проблема для этих воров — совсем не полиция, а наркокартели, которые скоро выйдут на след. Шрейдер даже не подозревает, что сейчас смотрит на собственного родственника.

Скайлер по-прежнему не берёт трубку, когда звонит Мари. Дома Хэнк с женой обсуждают их семейные трудности: Мари отказывается от терапии, а её клептомания только усугубляется. Вечером Уолтер возвращается домой и замечает чёрный внедорожник, припаркованный неподалёку. Он проводит ночь у окна, не отрываясь следя за улицей. Страх сковал его. Кто это — люди Туко? Или просто случайная машина соседа?

Что меняет старт 2 сезона «Семьсот тридцать семь»: план с рицином, слежка Хэнка и паранойя Уолтера

Премьера второго сезона «Во все тяжкие» — «Семьсот тридцать семь» — открывается с числа, которое станет навязчивой идеей Уолтера на многие месяцы вперёд. Семьсот тридцать семь тысяч долларов — именно столько, по его расчётам, нужно семье, чтобы прожить после его смерти: ипотека, колледж для детей, повседневные расходы. Он только что закрыл сделку с Туко, но до заветной цифры ещё далеко. И главное препятствие — сам Туко.

Джесси, наученный горьким опытом, первым осознаёт: их партнёр — не просто агрессивный делец, а клинический психопат. Он покупает пистолет в закусочной — сцена, от которой веет абсурдом и тревогой одновременно: оружие продаётся как горячий хот-дог. Пинкман предлагает простой и прямой план — застрелить Саламанку. Но Уолтер, верный себе, предлагает более «чистое» решение: рицин. Яд, который убьёт Туко без улик и подозрений, имитируя естественную смерть. Это первый раз, когда дуэт обсуждает убийство не как вынужденную самооборону, а как спланированное устранение. И переход этот пугает своей обыденностью.

Параллельно Хэнк Шрейдер, сам того не зная, приближается к разгадке. Запись с камер склада метиламина — первая реальная улика, связывающая преступление с химическими знаниями. Хэнк смеётся над «студентами-химиками», которые провернули ограбление. Он профессионал, он чует: эти двое скоро столкнутся не с полицией, а с картелем. Но он не видит главного: один из «студентов» — его собственный свояк. Трагическая ирония этой сцены — одна из самых сильных в сериале. Зритель знает правду, Хэнк — нет. И эта пропасть между знанием и незнанием будет расширяться весь сезон.

Семейная линия тем временем погружается в кризис. Скайлер игнорирует звонки Мари, которая так и не признала свою клептоманию и отказывается от терапии. Хэнк оказывается между двух огней: он должен быть опорой для жены, но одновременно ведёт расследование, которое — если бы он только знал — разрушит его семью окончательно. Разговор Хэнка и Мари о её проблемах — это ещё один слой трагической иронии. Шрейдер пытается починить свою семью, не замечая, что настоящая бомба тикает в семье его родственников.

Финал серии — чистейший саспенс. Чёрный внедорожник у дома. Уолтер проводит всю ночь у окна, не в силах отвести взгляд. Кто это? Туко? Картель? Или паранойя, подпитанная страхом и чувством вины, уже начинает пожирать его изнутри? Винс Гиллиган мастерски оставляет вопрос открытым. Страх Уолтера — не просто боязнь разоблачения. Это осознание: он больше не контролирует ситуацию. Он — часть механизма, который сам же и запустил. И этот механизм с каждым днём вращается всё быстрее.